Все партитуры надо петь наизусть.
Чтобы видеть глаза зрителей

Вечерний Петербург
Архивный номер 135 за 2001 год.
Дата публикации 28 июля 2001 года, суббота

Поклониики "а капелльного" секстета "Римейк" знают, что все участники группы — выпускники дирижерско-хорового факультета Петербургской консерватории, что в свое время они пели в Молодежном хоре Юлии Хуторецкой, а затем, сделав свой выбор, стали самостоятельно выступать на различных площадках.

Виртуозно-многослойные — и в музыкальном, и в чисто смысловом отношении — обработки популярных произведений Глинки, Чайковского, Даргомыжского, Мусоргского и других русских классиков, сменившиеся затем чуть менее "фантазийными" аранжировками песен Дунаевского, Соловьева-Седого, Гаврилина, Петрова и даже Розенбаума, наглядно показали, что название ансамбля (remake в переводе с английского — переделывать, делать по-другому) абсолютно точно соответствует тому, чем занимаются молодые артисты.
Недавно я встретился с руководителем группы Михаилом Серковым.

— Михаил, с чего все начиналось?

— С консерваторского капустника. Пять с половиной лет тому назад в один декабрьский вечер нам — а мы и тогда уже все дружили — пришла идея сделать номер в традиционный новогодний капустник. Свой выбор остановили на известной детской песенке "В лесу родилать елочка". Правда, в эту "Елочку" мы умудрились вставить и ноктюрн Шопена, и "Реквием" Моцарта, и старый советский шлягер "Не кочегары мы, не плотники", и не помню уже, что еще. Результат превзошел ожидания, и мы подумали: почему бы не продолжить? Вокальных ансамблей в нашем городе не так уж много, а представителей стиля, основанного на крепкой классической базе, нет вовсе. Вот так постепенно, в течение полугода, и рождался наш "Римейк", хотя он тогда еще так не назывался.

— Всем хорошо знакомо выражение "римейк фильма". Что же такое римейк в вашем понимании?

— Именно от этого кинематографического термина мы и отталкивались. Для нас римейк — это прежде всего наш собственный взгляд на произведение, которое знают если не все, то большинство.

— До концерта в Малом зале Филармонии я, чесно говоря, не знал, что вы являетесь автором всех аранжировок. Думал, что во многих случаях это коллективное творчество.

— Все аранжировки действительно написаны мной — сначала за роялем, а потом за компьютером. Но это не значит, что аранжировки только мои. Второе и окончательное рождение моих обработок происходит на наших совместных репетициях.

— Вы обижаетесь, когда вас корректируют?

— Нет, наоборот. Я на этом учусь.

— Судя по реакции публики, вы поете именно так, как слушателям хочется слышать. Другими словами, вы отвечаете внутренним потребностям тех, кто приходит на ваши концерты. В чем здесь секрет?

— Никакого секрета здесь нет. Просто когда я сажусь за какую-то обработку, то прежде всего представляю себя на месте слушателя: будет ли мне — слушателю — это интересно? Если нет, то пропадает всякий смысл продолжать работу. Ведь мы замахиваемся, скажем так, на небезызвестные произведения. И бывает, честно говоря, очень страшно выносить на сцену ту же классику, только в джазовом одеянии. Что греха таить, когда мы в первый раз пели "Колыбельную" Чайковского в Капелле, то волновались изрядно. И не за качество обработки, а за то, как наше видение воспримут слушатели. Все же Глинка, Мусоргский, Чайковский — музыкальная икона.

— Вы до сих пор действительно действительно дружны между собой, или это чувство сменилось ответственностью перед общим делом?

— Действительно дружны, и очень этим гордимся. Главное, что за все эти годы наш состав не изменился.

— А если кто-то будет вынужден уйти?

— Для ансамбля это станет катастрофой. Мы просто не думаем об этом. Самые большие трудности, с которыми  мы нередко сталкиваемся, — либо болезни, либо занятость на другой работе. Все же "Римейк" — это пока лишь хобби. Ведь мы все где-то ещё работаем: Ольга и Инна руководят детскими хорами; Федор работает с хором в музыкальном училище и ведет как дирижер спектакли в Музыкальном театре Консерватории; Дима преподает в Хоровом училище; а у Маши — десятимесячный ребенок. Все заняты. Но мы умудряемся выкручиваться, находить компромиссы, репетировать и даже ездить на гастроли.

— Как часто и где вы репетируете?

— Обычно два раза в неделю по два с половиной часа. Помещение нам предоставил "Петербург-концерт", за что ему огромное спасибо. До этого мы очень долго встречались на квартирах друг у друга, что, конечно же, было неудобно. Перед концертами мы встречаемся чаще — обычно каждый вечер, примерно месяц проводим в тесном творческом общении.

— У вашего ансамбля необычайно чистый строй. Как это достигается?

— Это вообще одна из самых сложных проблем для всех вокальных ансамблей. В оркестре или, скажем, инструментальном ансамбле легче. Вот у наших больших друзей — "Терем квартета", — к примеру, нет проблемы строя: настраиваются инструменты — и все. Нам же приходится биться над чистотой строя мучительно и постоянно. Порой вроде кажется, что все получается, а в конце произведения оказывается, что мы где-то на четверть тона выше. Беда просто. Но мы стараемся — записываем себя на магнитофон, находим ошибки. Одно из незыблемых правил "Римейка" — любая партитура должна исполняться наизусть, чтобы видеть глаза слушателей.

— Я слышал, что в судьбе "Римейка" немалую роль сыграл Владимир Борисович Фейертаг — известный петербургский знаток и популяризатор джаза. Так ли это?

— Это действительно так. Владимир Борисович долгое время хотел, чтобы мы пели джаз, как "Дайджест". Я даже думаю, что Фейертаг сначала и полюбил нас как коллектив, в чем-то похожий на "Дайджест". Но вскоре он убедился, что "Римейк" — это совершенно другой ансамбль, и я надеюсь, что сейчас он нас любит как "Римейк". Он нас не забывает, и мы ему за это очень благодарны. Из наших ближайших планов, связанных с Владимиром Борисовичем, — фестиваль "Славянский базар" в Витебске, ну и, конечно, его фестиваль
"А капелла", в котором мы уже дважды принимали участие.

— Есть ли у вас кумиры среди ансамблей, подобных вашему?

— Есть, разумеется. Прежде всего это "Swingle Singers". Мне посчастливилось быть на их концерте в Швеции, и это незабываемо. Собственно, "Полет шмеля" Римского- Корсакова, который мы с успехом поем, — это из репертуара "Свинглов". Я был настолько потрясен их исполнением, что не смог не сделать подобную обработку.
Из последних впечатлений, наложивших заметный отпечаток на нашу работу, — шведский ансамбль "Real Group", состоящий из пяти джазовых вокалистов. Работают они потрясающе как на сцене, так и на записи. Нравится мне и английский мужской коллектив "Kings Singers" — у них тоже сильна классическая база. Недавно в Лейпциге на фестивале вокальных ансамблей нам довелось услышать еще один потрясающий английский коллектив — "Hilliard Ensemble”. И вот тут уже у нас возник вопрос: как им удается сохранять такой чистейший строй? Все же мы перед тем как начать петь, настраиваемся. А они просто выходят на сцену, смотрят друг на друга и поют.

— Простите за нескромный вопрос: каково материальное положение вашего ансамбля?

— Честно говоря, финансово выгодные концерты у нас случаются не часто. Хотя в последнее время стали появляться гастрольные поездки — и зарубежные, и по России, что для нас очень важно. Правда Москва нас еще не знает.

— А ТВ?

— Мы пели только на Петербургском телевидении. На центральных каналах пока не выступали. У нас была реальная возможность попасть к Дмирию Диброву в "Антропологию", но увы... Конечно мы бы хотели стать профессиональным — во всех смыслах — коллективом. Но для этого нужно иметь достаточно прочную материальную базу. Надеюсь, что это у нас впереди. Вот тогда-то мы и сможем наконец заняться исключительно собственным творчеством.

 

Беседу вел Борис БЕРЕЗОВСКИЙ